9 марта 2016 года, вероятно, хорошо запомнилось родителям российских школьников: в этот день патриарх Московский и всея Руси Кирилл выступил с предложением создать единый список литературы, рекомендованный в школах. «Речь идёт не о том, чтобы всё прописать до деталей, но какие-то действительно руководящие линии нужно дать, какие-то ясные критерии». Пафос этой речи касался, разумеется, моральной идеологии произведений из школьной программы по литературе, но даже этого хватило, чтобы спровоцировать дискуссию о том, что за произведения в неё входят и почему. Нужна ли она в том виде, в котором существует сегодня? Почему она такова? Стоит ли менять список произведений, обязательных к прочтению в школе? Сегодня попробуем разобраться в этом с помощью преподавателя Ассоциации репетиторов Марии Анатольевны.
С чем мы имеем дело?
Говорить о «школьной программе по литературе» мы можем исходя из того, какие произведения необходимо знать школьникам при сдаче ЕГЭ. Иными словами, это своего рода необходимый минимум знаний по предмету, о котором школьник обязан иметь представление — как, например, таблица умножения, как даты начала и окончания мировых войн. Надо сказать, этот список довольно мало менялся за все те годы, что существует понятие школьной программы по литературе. Максимальные изменения произошли в нём после падения СССР: из программы исчезло всё то, что попало в неё в целях коммунистической пропаганды.
«Школьная программа по литературе в целом основана на университетском курсе истории литературы, — комментирует выпускница СПбГУ Мария Анатольевна), преподаватель русского языка и литературы. — Разумеется, он сильно сокращен и адаптирован исходя из возрастных особенностей восприятия школьников. Но все равно получается так, что задача университетского курса для специалистов – дать представление о динамике литературного процесса, изучить ключевые произведения разных эпох – переходит и в школу. Насколько это уместно – вопрос дискуссионный. Все-таки главная цель изучения общеобразовательных предметов в школе, на мой взгляд, — познакомить ребенка с окружающим его миром в разных его ипостасях. В случае с литературой – научить воспринимать и интерпретировать художественный текст. Более профильное, специальное обучение начинается только в вузе. Мы же не изучаем в школе, например, историю музыки, живописи или театра (такое возможно в виде факультативов, но не в обязательном порядке)».
«С другой стороны, корпус изучаемых в школе текстов сложился исторически, он, скажем так, прошел проверку временем, — добавляет Мария Анатольевна. В школьную программу практически всегда попадают действительно выдающиеся литературные произведения, прочитать которые должен каждый культурный человек, говорящий на русском языке. Другое дело – как прочитать: из-под палки, чтобы избежать «двойки» в школе, или по собственному желанию, вдумчиво. Второе, конечно, гораздо предпочтительнее. Но тут возникает вопрос: а возьмется ли за серьезную книгу взрослый, сформировавшийся человек, которого в детстве не «научили» читать такого рода произведения? Скорее всего, он потянется к развлекательной, массовой литературе. Поэтому функцию «развития начитанности» тоже приписывают школьному предмету литературы, отсюда в программе так много сложных произведений».
Культурный код
Здесь самое время поговорить о том, для чего нужна школьная программа по литературе. Вопрос непраздный: в отличие от точных предметов, имеющих дело с цифрами и формулами, собственно «знания» по литературе измерить довольно непросто.
Кажется, не нужно лишних доказательств для тезиса о важности чтения. Но огромный блок текстов, каждый из которых обязателен к прочтению — боже мой, какая мука! И всё же нельзя не признать, что помимо собственно сдачи ЕГЭ у школьных уроков литературы есть ещё несколько важных задач:
- формировать культурную матрицу, сквозь которую мы впоследствии смотрим на искусство в частности и на жизнь в целом;
- воспитывать дисциплину чтения, привычку к вдумчивому и долгому изучению длинных текстов (а следовательно, и усидчивость);
- задавать векторы для над-обыденных размышлений;
- наконец, помогать реконструировать исторические реалии относительно недалёких эпох.
Как хорошо уметь
И всё же, какой бы соблазнительной ни казалась перспектива научиться всему вышеперечисленному, на практике школьники сталкиваются с суровой действительностью: читать не всегда просто.
«Больше всего сложностей у учеников традиционно вызывают объемные произведения, — делится опытом Мария Анатольевна. — Безоговорочные лидеры по этому критерию – Л.Н. Толстого «Война и мир» и М.А. Шолохова «Тихий Дон». Первым и главным препятствием для детей здесь оказывается именно сам размер книги. Есть такое понятие – «клиповое сознание», оно используется для описания мировоззрения современных подростков, выросших в эпоху распространения интернета. Человек оказывается погружен в бездну информации, в которой сложно ориентироваться, – поэтому он схватывает только краткие фрагменты, то, что лежит на поверхности, меньше анализирует. С таким подходом осилить роман-эпопею довольно сложно. Разумеется, почти в любом классе найдутся дети, которые дочитают книгу до конца, проникнутся ее идеями, и «клиповое сознание» им в этом не помешает. Но это скорее исключение, чем правило; проблема носит массовый характер».
«В качестве ее решения некоторые специалисты предлагают убрать из обязательной школьной программы наиболее объемные произведения, заменить их более короткими, равнозначными по художественной ценности. Научиться «читать» по-настоящему – т.е. воспринимать и анализировать художественный текст, разбирать серьезные проблемы, затронутые автором, – можно и на примере небольших произведений – рассказов и повестей. Эта идея кажется мне актуальной в работе с современной школьной аудиторией. Но тогда функция «развития начитанности», о которой шла речь ранее, отойдет даже не на второй, а на третий план. Тот факт, что великие произведения русской классики окажутся непрочитанными большинством наших современников, придется признать и принять. К этому наше общество, цепляющееся за традиции «самой читающей нации», боюсь, пока не готово. Отсюда сложность реформирования».
Для тех, у кого проблема с чтением — не сугубо физиологическая (т.е., не поставлен диагноз «дислексия»), есть хорошая новость: неохоту к чтению довольно просто преодолеть в помощью правильно подогретого интереса. Из всего разнообразия способов, доступных родителям, перечислим лишь несколько:
- киноэкранизации (они, разумеется, короче книги, но на их основе можно проводить параллели с книгой и строить диалог о прочитанном)
- театральные постановки (главное — озаботьтесь выбором подходящего театра и постановки, соответствующей, хотя бы теоретически, вкусам вашего школьника)
- наконец, разговор — ведь все без исключения проблемы, поднимающиеся в русской классике, живы и здравствуют по сей день. Обсудить моральную дилемму из «Преступления и наказания» применительно к утренним новостям — не такая уж абсурдная идея.
Неокончательная форма
Ещё одна памятная дата, переполошившая многих родителей (и учителей вместе с ними) — январь 2013 года, когда Минобрнауки пришлось публично открещиваться от методички с рекомендациями по реформированному списку литературы. В этот список, в частности, входили Людмила Улицкая и Виктор Пелевин, а сама программа, по заявлению РАО, носила «тематический, рекомендательный и примерный» характер.
И всё же то, с какой категоричностью общество выступило против подобных изменений, заставляет задаться вопросом: а может ли этот список меняться в принципе?
«Само по себе наличие некоего списка произведений – явление не настолько консервативное, как может показаться, — считает Мария Анатольевна. — Без этого вообще затруднительно говорить о каких-то стандартах образования. Другой вопрос – как подходить к составлению списка и как его использовать».
Так можно ли менять этот список? Мария Анатольевна уверена в том, что само существование такого списка должно идти рука об руку с возможностью его вариативности.
«Сейчас это реализовано, но в довольно небольшом объеме: в случае с некоторыми писателями или темами учитель вправе сам выбирать произведения, исходя из уровня и интересов класса. Например, о творчестве М.А. Булкагова можно говорить на примере романов «Мастер и Маргарита» или «Белая гвардия», М.Е. Салтыкова-Щедрина – «История одного города» или «Господа Головлевы»; также можно самостоятельно выбирать рассказы и повести о Великой Отечественной войне и т.п.
Однако некоторые «школьные авторы» не терпят никаких изменений: например, из романов И.С. Тургенева обязательны для изучения «Отцы и дети», при этом современные ученики воспринимают полемику дворян и разночинцев XIX века без особого энтузиазма. Разумеется, помимо социально-политической, в этой книге есть и философская проблематика, но она тоже довольно сложная, к тому же не каждый учитель вообще обращает на нее внимание. Для данной книги и некоторых других «общественно значимых» романов я бы подобрала альтернативу. (Не говоря уже о таких «идейных» произведениях, как «Что делать?» Н.Г. Чернышевского, которое обязательным для изучения не является, но «по старинке» включается некоторыми учителями в программу)».
И ещё кое-что
Школьная программа включает выдающиеся произведения русской литературы — это так же верно, как и то, что многое в неё просто не умещается (сокращение часов русского языка и литературы не помогает этому процессу), а многое кажется части учеников чрезмерным (классические «фолианты» вроде Толстого).
«Чуть ранее мы говорили о проблемах «клипового сознания» и возможности обучения анализу художественного текста на примере небольших произведений. В то же время ценность большинства «канонических» текстов русской классики не подлежит сомнению, и знакомство с ними необходимо по крайней мере тем ребятам, которые впоследствии планируют посвятить себя гуманитарным наукам. Я бы рискнула объединить и «разделить» эти две идеи, — говорит Мария Анатольевна».
«В «базовый» список, обязательный для изучения (но тоже вариативный, с возможностью выбора конкретных текстов), можно включить небольшие произведения – для того чтобы на их примере познакомить ребят с литературой как искусством слова, развить навыки анализа, поговорить о серьезных проблемах, поднятых авторами. Это для тех школьников, которые рассматривают литературу просто как общеобразовательный предмет. В «расширенный» список – включить более объемные и сложные произведений, изучение которых требуется для дальнейшего поступления на гуманитарные (в широком смысле) факультеты. Причем не только филологический, режиссуры или журналистики, но и исторический, социологии, политологии, юриспруденции, международных отношений и т.п. (Тот же роман М.А. Шолохова «Тихий Дон», на мой взгляд, обязательно прочесть тем, кто планирует заниматься политикой, управлять людьми.) Похожий принцип разделения на «базу» и «профиль» сейчас применяется в ЕГЭ по математике. Мне кажется, это подойдет и для литературы в современной ситуации».
Учитывая любовь современных школьников к гаджетам, как правило во много раз превосходящую любовь к чтению, кажется, за школьной программой по литературе закрепляется ещё одна важная функция — просто не дать нам утратить навык чтения.
Комментарии (0)